кутузов и наполеон и смысл их противопоставления

Кутузов и Наполеон - Бородино - Бородинская битва | К чему привело Бородинское сражение? | Соотношение сил

Бородинская битва

Сейчас2 гостейонлайн

Кутузов и Наполеон

Рейтинг пользователей: /5

Кажется, больше всего Толстого упрекали за отношение к Наполеону. Так, известный американский писатель Хемингуэй писал об авторе «Войны и мира»: «Его ненависть и презрение к Наполеону — единственное слабое место

в его книге о людях на войне». Не нравилось, как показал Толстой французского полководца, и Чехову: «Только не люблю тех мест, где Наполеон.  Как Наполеон, так сейчас и натяжка, и всякие фокусы, чтобы доказать, что он глупее, чем был на самом деле».  Толстой, очевидно, слышал подобные обвинения многократно и пытался дать на них прямой ответ. В одном из вариантов эпилога к своей книге он писал: «Многие из этих читателей недовольны тем, что я уничтожаю признанные славы. Отчего бы не отдать славу русского народа и Ростопчину и принцу Виртенбергскому. Все можно вместе я старался писать историю народа. И потому Ростопчин, говорящий: «Я сожгу Москву», как и Наполеон: «Я накажу свои народы» — не может никак быть великим человеком, если народ есть не толпа баранов».

Даже в такой области как искусство, которое считается своего рода эталоном свободной деятельности (недаром существовало выражение «свободные искусства»), есть свои строгие, неумолимые законы. «Искусство же имеет законы. И если я художник, и если Кутузов изображен мной хорошо, то это не потому, что мне так захотелось (я тут ни при чем), а потому, что фигура эта имеет условия художественные, а другие нет».

Толстой отваживается на полное отрицание авторской свободы в изображении героев («я тут ни при чем»), чтобы подчеркнуть объективную сторону творчества. Конечно, можно его оспорить, но важно понять логику художественной мысли писателя и те ценности, которые служат ему мерилом достоинства Кутузова и Наполеона. В целом Толстой объективен, поскольку меряет всех своих героев единой мерой. Кардинальное различие Кутузова и Наполеона в глазах Толстого состоит в том, что первый, в отличие от второго, понимает свою истинную роль в исторических событиях. Кутузов живет и действует в реальном, Наполеон — в призрачном мире. Его непонимание действительной реальности совершенно очевидно в словах: «Я накажу свои народы». Возможность одному человеку по своему желанию наказывать или миловать миллионы предполагает ряд обязательных условий. В частности, надо будет признать полное отсутствие свободы у этих миллионов людей, отождествить народ с толпой баранов, что, очевидно, ошибочно. История обнажила иллюзии Наполеона: он был наказан народами. Тенденциозность Толстого видят в склонности Наполеона в его изображении к позерству и фразе. Действительно, актерство Наполеона, его желание выглядеть величественно, его «красивые» фразы, отдающие остроумием, становятся у Толстого предметом насмешки. Но ведь они обязательные атрибуты «великого» человека. Наполеон стремился произвести впечатление на окружающих. «Я должен ослеплять и изумлять»,— говорит он. В их поклонении он видел главную цель своей жизни. Для Наполеона люди существуют только как орудие и зеркало его величия. Но вспомним, что задача книги Толстого — заставить людей «полюблять» жизнь. Все то, что составляет главную прелесть жизни, ее поэзию и красоту, недоступно Наполеону и не случайно, а закономерно. Несколько перефразируя высказывание американского философа Р. Эмерсона, можно утверждать, что в погоне за славой и богатством люди всегда открывают ту роковую их сторону, что они вероломны» и покупаются за счет гибели или ослабления чувств».

Настоящая жизнь для Толстого состояла в существенных интересах «здоровья, болезни, труда, отдыха», «мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти». А Наполеон, интересуясь только собственной славой, т.е. мнением о себе других людей, проходит мимо существенного в жизни. С точки зрения автора «Войны и мира», он был не в состоянии постичь сущность и поклонялся призраку. Некоторые признания самого Наполеона дают основания для такой оценки. «Громкая репутация — это громкий шум. Чем больше шуму, тем дальше его слышно. Законы, учреждения, монументы, нации — все гибнет, только шум продолжает существовать и находит отклик в последующие века».

source